Кобзев И. - Поиск нехоженных дорог
/ Материалы к дискуссии "Классическая традиция и современная поэзия" /
("Литературная Россия", 1983, №17, 22 апр., с.9)

Чего греха таить во многих нынешних поэтических рубрикациях заметно сквозит заемность интонаций. Приведенные С. Медовниковым примеры выглядят вполне убедительно. И что же? 4 марта этого года появилась в "Литературной России" его статья, а уже 11 марта последовало корректное возражение поэта А Боброва, который отводит в сторону замечания критика "Не на литературных реминисценциях и отзвуках классических образцов надо заострять внимание", - утверждает поэт в статье "Заслужить право на износ". Ему кажется, что неправомерны ныне "ни сетования на некое отставание поэзии, ни обвинения в унылом "стилизаторстве" под классику" Стало быть, все в наше поэзии обстоит вполне безоблачно и благополучно.

В своей статье "Стихи - это событие!" ("Московский литератор" 23 июля 1982 г.) я уже пытался обратить внимание на образовавшийся разрыв во мнении читателей и самих поэтов по поводу значимости сегодняшней поэзии. Мне кажется, исчезло понятие "событийность" из нашей творческой жизни. Не видно среди многочисленных новинок поэзии последних лет таких творений, которые бы сделались событием в жизни поэзии, страны, народа. Не слышно, чтобы какие-то нынешние стихи вызывали столь же горячую реакцию общественности, как в свое время найденная рукопись "Слова о полку Игореве", прозвучавшая на весь мир "Марсельеза" Руже де Лиля, "Смерть Поэта" Лермонтова, "Руслан и Людмила" Пушкина, "Облако в штанах" Маяковского, "Песня о буревестнике" Горького, "Двенадцать" Блока, "Василий Теркин" Твардовского...

Что поделаешь! Нет в наших нынешних шумно расхваленных красиво оформленных сборниках ни одного произведения, сыгравшего столь же выдающуюся роль в жизни общества, как приведенные выше стихи и поэмы. И, разумеется, читатель остро ощущает разницу роли былой и нынешней поэзии. И отзывается он на падение градуса в накале поэзии зябким похолоданием интереса к стихам. Только слепой способен не заметить ныне переполненных сборниками стихов магазинных полок. Только глухой не в состоянии уловить отсутствие взволнованных разговоров вокруг появляющихся новых поэтических книг. А книги между тем печатаются и печатаются. И "бессобытийные" стихи заполняют страницы газет и журналов. И, поощренные относительной доступностью и легкостью выхода книг, многие молодые люди бросают прежние свои профессии, переквалифицируясь в поэтов. И складывается ситуация, которую с известной долей метафоричности уже можно назвать "кризисом перепроизводства"... Есть ли у нас сейчас, в такой обстановке, моральное право возражать на сигнал критика из Донецка оптимистическими уверениями, что все в поэзии благополучно, что "есть за что любить современную поэзию"? Мне думается, правильно было бы разделить высказанную С. Медовниковым тревогу, а не заглушать ее громким рокотом риторических фанфар.

Не так давно пришла показать мне свои первые стихи одна молодая поэтесса. Не уловив определнного стилистического влияния какого-нибудь из выдающихся мастеров в ее творчестве, я, естественно, поинтересовался: кто у нее любимый поэт? "Сейчас я вам скажу", - ответила бойкая девушка, раскрыла блокнот и перечислила - по алфавиту! - девяносто авторов. Многие из перечисленных упомянуты и в статье А. Боброва и часто называются в других статьях, причем тоже почти всегда - длинным списком. Как тут не вспомнить мудрые слова Расула Гамзатова: "Я - за коллективизацию в сельском хозяйстве, но против коллективизации в поэзии"! Не доказывают ли нам и эти длинные коллективные списки, и перегруженные магазинные полки, и переполненные проходными, незапоминающимися стихами страницы газет и журналов, что современное поэтическое творчество стоит перед необходимостью перехода на новый уровень, на новую, более высокую ступень. По существу эта же мысль в разной форме прозвучала во многих выступлениях на прошедшем недавно пленуме по поэзии правления Московской писательской организации.

Стало быть, чтобы не оставаться в долгу перед читателем, сегодняшние поэты обязаны думать об открытии новых, неведомых путей, по которым придет к народу поэзия завтрашнего дня.

Где же мы ищем эти пути?

Не совсем верна, по-моему, в этом поиске постоянная оглядка на давние, хоть и очень высокие маяки. Слишком пристрастная ориентация в исповедальной лирике на поэтику Пушкина, Тютчева, Фета, Блока привела многих современных стихотворцев к утрате самобытности интонации, о чем как раз и писал С. Медовников. Приведенные им печальные примеры можно было бы умножить. Тут восторжествовала та заемная легкость, на которую сетовал еще Пушкин, знакомясь со стихами своих бесчисленных прижизненных подражателей. С другой стороны, пытаясь осваивать гражданственную проблематику в поэзии, мы часто чересчур тесно привязывали свои ориентиры к творческому опыту Маяковского, становясь подчас его прямыми эпигонами, забыв, что главное в Маяковском - новаторство, поиск нехоженных дорог. Закономерно ли становиться в позу копиистов великого поэта, который объявлял своим главным принципом новизну, оригинальность формы и содержания, творческую раскрепощенность от предшественников? Да ведь именно за эту возведенную в идеал самобытность каждой строки, каждой рифмы, каждой метафоры, каждого образа и подвергался Маяковский в свое время ожесточенным нападкам критиков, приученных к традиционному стиху.

Нельзя не видеть, что всякое подлинное творчество наряду с верностью лучшим традициям обязательно привносит весомый элемент новизны и непохожести. И эта колючая на ощупь "непохожесть" очень порой раздражает изнеженных гурманов и "знатоков" искусства. Дело тут не в одном лишь неприятии ретроградами мировоззрения поэта (что важно само по себе), а и в неприученности к новым формам. Выходит, что задача подлинного поэта не только в том, чтобы создать яркие произведения, а еще и в том, чтобы создать, вырастить читателя, способного откликнуться сердцем на музыку незнакомого досель инструмента.

Этот путь, путь постоянного поиска нелегок и тернист. Куда проще, "пользуясь чужими словесами", как говорил Маяковский имитировать, красивости классических образцов. Вот скрытый ключ к доступности, легкости, к бездумному строчкогонству!..

Чего ждет от истинного поэта читатель стихов? Ни мало ни много - открытия мира, открытие заповедных тайн природы, человеческого сердца, людских взаимоотношений. С надеждой открыть неведомое для себя каждый раз берет в руки книгу стихов внимательный читатель. И, надо сказать, подлинные поэты никогда не обманывают этого ожидания...

Когда у нас в средней полосе России, наступает осень, она отзывается в стихах многих поэтов печальными нотами, сетованиями на остуду, на туманы, на листопад... Но странное дело: великие певцы нашей земли издавна встречают эту хмурую пору приветственными и 6лагославляющими гимнами. Всем памятны строки Пушкина:

Дни поздней осени
              бранят обыкновенно,
Но мне она мила,
              читатель дорогой
Красою тихою,
              блистающей смиренно.
Так нелюбимое дитя
              в семье родной
К себе меня влечет.
       Сказать вам откровенно
Из годовых времен я рад
                     лишь ей одной,
В ней много доброго;
       любовник не тщеславный,
Я нечто в ней нашел
              мечтою своенравной.

И далее:

...Люблю я пышное
              природы увяданье...

...И с каждой осенью
              я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен
                     русский холод...

И т. д.
С Пушкиным соглашается Некрасов:

Славная осень!
              Здоровый, ядреный
Воздух усталые силы
                            бодрит...

Вопреки общеустановившемуся недоброму отношению к непогожим дарам осени чуткое сердце настоящих поэтов уловило в осени таинственное "нечто", бодрящее и окрыляющее! Интересно, что это интуитивное понимание поэтов подтвердила сегодняшняя биология, установившая, что лиственный опад и увядающая трава выделяют в атмосферу биогенные вещества, действительно придающие силы живому организму, бодрящие человека.

Мне кажется, в этом примере раскрывается функциональная сущность всей поэзии: умение заглянуть в неведомое, тонко предугадать логическое постижение разумом загадок природы, человеческой души и законов общества.

В этом смысле я бы назвал поэзию первопроходцем всякой науки, всякого исследовательского опыта. Заметим, что с поэтического эпоса, с легенд и мифов о неведомом мироздании начиналось искони всякое развитие земной культуры. Наука всегда шла по следам поэтических вымыслов и догадок о таинственной Луне и о звездном небе, о морской пучине и о лесной чаще, о тайнах жизни и смерти, любви и вражды, героизма и могущества! Как гениально определил Маяковский: "Поэзия - вся! - езда в незнаемое". Это "незнаемое", неведомое, непонятное, таинственное имеет для каждого истинного поэта важнейшее значение, влечет его обаянием романтизма и загадочности. Когда же "загадка" разгадана, таинственное исследовано, незнаемое изучено, поэзия меркнет, растворяется, уходит в иные, непознанные материки. Тогда наука продолжает свою полезную детальную разработку проблемы. Поэзия же вновь ищет опьяняющего романтизма тайны. Таким образом, я бы сказал: поэзия загадывает загадки, наука разгадывает их.

Хочу спросить: очень ли заметна в современной поэзии вот эта ее первопроходческая, пророческая и исследовательская миссия? Боюсь, что ответ здесь будет не слишком утешительным. Большего, чем сведения о личной жизни, о частной биографии авторов многих сборников, из их сочинений не извлечешь. Во многих сборниках можно увидеть картины, иллюстрирующие всем нам известные истины и положения. И лишь очень, очень немногие произведения откликаются на поставленные временем глубинные проблемы.

В век научно-технической революции поэзия, как мне кажется, обязана каким-то образом срастаться с самыми ведущими отраслями, с самыми главными направлениями всех наук. От этого ей не уклониться, ибо она нужна науке, и наука необходима ей. Интересным в этом плане кажется мне начинание, предпринятое поэтом и ученым В.Ф. Ноздревым, собравшим и издавшим недавно сборник стихов крупных ученых, любивших поэзию. Вижу в этом нужном деле живое воплощение веления времени: сближение путей искусства и науки. Думаю, что в ближайшие годы поэзия пойдет в направлении мудрого проникновения в проблематику экологии и освоения космоса, а разработку задач социологии и демографии, в постижение рычагов защиты мира, прогресса и культуры на Земле. Во всех этих важнейших задачах и должна проявиться провидческая одаренность поэтического таланта, его способность предопределять рациональное решение насущных проблем в жизни человечества. Ибо, как известно, великое искусство в мировой истории всегда создавалось в процессе решения великих задач. Я верю: именно такой поэзии ждет сегодня читатель.