Кобзев И. - Стихи - это событие!
("Московский литератор", 1982, 23 июля)

Поэты столицы готовятся к пленуму правления Московской писательской организации, который будет посвящен проблемам современной поэзии. Сегодня "Московский литератор" предоставляет слово поэту Игорю Кобзеву.

Считаю себя не вправе отказаться от предложения высказаться по вопросу о состоянии современной поэзии, хотя боюсь, что мало кого смогу убедить и только добавлю шума в будущий спор. Мне кажется: состояние современной поэзия характеризуется процессом выработки точных критериев для оценки поэтического творчества. Отсюда - и столько дискуссий. Мы все явно заблудились в многообразии и многочисленности стихов. Всех нас не может не мучить сомнение: если поэзия - драгоценность, алмаз, то не слишком ли общедоступна ныне эта драгоценность. Кто же видел, чтобы "алмазы" навалом, в переизбыточном количестве отягощали ящики кабинетов (в данном случае - редакционных)! Тут что-то не так!

Мы вновь и вновь выверяем измерительный инструмент критериев, определяя, что сейчас нужно: народность (по Белинскому)? новизна? идейность? гармоничность? художественное мастерство? афористичность? метафористичность? рифма?.. Но где тот Белинский, который способен был бы взвесить все эти качества, решив: отвечают ли стихи самым высоким требованиям? Практически дело порой ведется вслепую. Часто публикацию и оценку стихов определяет, например, одна лишь актуальность темы, или просто авторитет имени, или же необходимость поддержать молодых, или же (чего греха таить?) приятельские отношения, занимаемая в редакции должность, иные привходящие моменты. И с горечью видим мы, как на наших глазах остывает интерес читателей к стихам, еще совсем недавно столь широкий и искренний. Не хочу сказать, что все тут плохо. Вовсе нет. У нас, слава богу, есть немало больших мастеров поэзии. И вообще, как говорят на собраниях, состояние поэзии можно в целом признать удовлетворительным. Но я хотел бы призвать товарищей по цеху; завысить хотя бы на одну условную единицу уровень требовательности к своей работе. Предлагаю рассмотреть стихи последних лет под таким немаловажным ракурсом: что из созданного нами сделалось настоящим событием в жизни страны, в жизни литературы, в жизни поэзии? Для пояснения своей мысли, сошлюсь на высокие примеры... Гениальное творение нашего народа "Слово о полку Игореве" - как известно, было написано с великой целью: в трудный для народа период споспешествовать организации отпора чужеземным захватчикам. Эта великая цель определила и великое значение поэмы. С момента первой публикации, в 1800 году. "Слово" с новой силой начало ковать железные ряды бойцов, растить патриотов, направлять в нужное русло общественную жизнь Отечества. От вдохновенного "Слова" почерпнули богатырской силы Карамзин и Шевченко, Жуковский и Пушкин, Лермонтов и Гоголь, Глинка и Бородин, Васнецов и Рерих и многие, многие иные великие мастера. Вот образец произведения, явившегося по острой необходимости и - потому - ставшего событием. Другой пример: Все знают, каким волнующим событием в жизни нашей страны оказалось стихотворение юного Лермонтова "Смерть поэта", также, какую историческую роль сыграло стихотворение Максима Горького "Песнь о Буревестнике". А какое выдающееся событие - творение Руже де Лиля "Марсельеза" или же "Интернационал" Эжена Потье! Большое событие в поэзии периода Великой Отечественной войны - поэма А. Твардовского "Василий Теркин", сумевшая в самые тяжкие для страны годы убедительно показать, как велик запас оптимизма в народной душе!.. Примеры можно было бы продолжить.... Прошу заметить, что все это - вовсе не ссылки на образцы требуемой высоты художественного уровня, a прежде всего иллюстрация функциональной значимости литературных произведений в жизни общества (хотя одно с другим в жизни тесно связано). Должны ли мы нынче ставить перед собой подобные задачи или же поэзия вправе существовать - вне этих критериев, удовлетворяя иные, менее масштабные, но все же важные вопросы?.. Вопрос этот спорный, сложный. Однозначно ответить на него трудно. И я выскажу здесь не утверждение, а пожелание: все-таки хотелось бы увидеть среди творений наших дней подобные перечисленным яркие явления, хотелось бы, чтоб хотя бы присутствовала в наших трудах ориентация на событийность. И если вообразить на минуту, что такое отношение к стихам станет рабочим критерием в оценке сегодняшних произведений, то очень и очень многое из того, что мы публикуем и обсуждаем, окажется далеко за рамками приемлемого. Взяв за основу принцип "событийности", мы сумели бы углубиться в анализ тайны полнокровного художественного творчества, не растрачивая силы на ремонт и техническую "доводку" широкосерийного поэтического брака.

Среди стихов, в которых мне видится подлинная событийность, я назвал бы поэму Дмитрия Кедрина "Зодчие". Это стихотворение прочным ажурным перекидным мостом связало поэтику и тематику классического периода с современной поэзией. Значение этих стихов прямо-таки колоссально: в них восстанавливается электрическая цепь, питавшая поэзию током высокого напряжения, вырабатываемым бесчисленными генераторами прошлых веков. Дивный, красочный по-настоящему народный язык этого стихотворения породил сотни, тысячи ученических подражаний и прямых заимствований. И когда "новизна" творчества сделалась чуть ли не единственным определяющим принципом, бросавшим некую тень одиозности на все "традиционное", "отжившее", это стихотворение зримо доказало, что и традиционность важна и что одной новизны недостаточно, (Неспроста так часто любил повторять В. Даль прекрасную поговорку: "Все по новому да по-новому, а когда же по-доброму?..") О событийной значимости кедринской поэмы можно говорить долго, и не без пользы. И понятно, почему с каждым годом завоевывает она в нашей поэзии все более почетное место.

Как крупное событийное явление в жизни страны и в жизни поэзии вспоминается мне время выхода первого номера альманаха "День поэзии" в 1956 году. Не каждое стихотворение в отдельности, но весь этот сборник в целом явно поднимал на новую ступень состояние тогдашней поэзии: здесь утверждала свои права подлинная раскованность голоса поэта, оттеснялась с авансцены риторика, обретались новые контакты с широким читателем и т. д. Это был настоящий праздник поэзии, настоящее большое событие в жизни ее К сожалению, многие нынешние выпуски альманаха "День поэзии" лишены особенностей первого, самого удачного сборника. В них нет того волнующего духа весеннего обновления, они отдают пестротой многотемья, раздрызганностью красок. От большинства из них остается впечатление - будто едешь в телеге по булыжной мостовой и тебя мучительно трясет. Не настраивающееся на определенную мелодию читательское сердце лихорадочно колотится от непонимания: что в этом стихотворном изобилии важно, а что нет и почему одно с другим соседствует?.. Впрочем, я бы сказал, что подобная "раздрызганность красок" (это термин живописцев) характеризует сейчас очень многие поэтические публикации: и отдельные сборники, и подборки в журналах, и газетные стихи. Почему-то не ощущается в этом многоликом потоке нацеленности на какую-то общую, большую, главную задачу. А ведь есть же она у поэзии!

Ж. Ренар остроумно сформулировал: "Широта ума всегда говорит об узости сердца". Я бы добавил к этому: излишняя широта сердца ведет к узости ума. В поэзии, как нигде, нужна гармония! А мы то и дело встречаем в стихах разнобой ума и чувств, однобокость суждений, односторонность вкусов, гипертрофию индивидуализма, сложный эгоцентризм. В итоге - обилие анемичной, аморфной лирики, не ищущей выхода в гулкой широте общественного звучания. Хочу заметить, что, например, "Слово о полку Игореве" - тоже лирическое произведение: там есть авторские сетования, есть "плач Ярославны", есть пейзаж, есть личные отступления - все, чем определяется понятие лирики. Но вместе с тем, какая тут мощь эпических обобщений, какая сила глубинного патриотического настроя! Пожалуй, эта гениальная поэма лучше всего демонстрирует условность понятий "лирика" и "эпика" и свидетельствует о необходимости гражданской заряженности в самых сокровенных лирических исповедях. Только такая лирика и способна стать событием в литературе!

Несомненно, могут на некоторое время привлечь наше внимание стихи, отличающиеся некоторым своеобразием содержания или рифмы. Но само по себе любое своеобразие еще не идеал, если произведение лишено всех остальных необходимых элементов подлинной гармонии. И потому, пошумев несколько недель, уходят в небытие, не став событием, снискавшие эфемерную популярность эти малокровные творения. Их не спасает ни вычурная составная дактелическая рифма, ни псевдосмелые "намеки тонкие на то, чего не ведает никто", ни далекий от корней "эсперантизированный" язык и стиль, ни заигрывание с блатными полужаргонными интонациями, ни прочие изобретения жаждущих популярности умов. Поэзия - лучи Рентгена. Можно не прикасаться к ней, имея за душой единственную идею: привлечь внимание к собственной личности? Коварные рентгеновские лучи постепенно высвечивают эту замаскированную задачу и - горе ее апологету! Мне кажется, именно оттого, что перестали ждать новых событий в поэзии, терпим мы на страницах печати любое стихотворное "экспериментаторство", уже даже и такое, которое прямо ведет к зауми и к абсурду.

А в то же время разве не достаточно ярким событием в поэзии последних лет являются поэмы Василия Федорова и Егора Исаева? Я убежден, однако, что лучшей поэмой В. Федорова остается его "Проданная Венера". Зорко подсмотрев и осмыслив социальные процессы в жизни села, проследив за судьбой рано состарившейся красавицы Натальи Граевой и спроецировав эту частность на обобщенно трагический эпизод продажи картины Тициана, автор пришел к очень емкой и значимой поэтической формулировке, которая надолго осветила понимание многих острых проблем нашего века: "За красоту времен грядущих мы заплатили красотой!". Я не вишу среди работ моих современников поэмы или стихотворения, которые были бы столь же событийными, как "Руслан и Людмила" Пушкина, "Двенадцать" Блока, "Облако в штанах" Маяковского...

Но давайте хоть будем стремиться к этому Идеалу!.. Ведь какими воистину историческими событиями полна наша эпоха!