Другие   Скачать стихи

Аскеты
Бескорыстье
Бой
Больной вопрос
Вечерние тени
Вывод
Глаза лжи
Грусть
Закон
Каждому
Конь
Кукла
Ласковые строчки
Легенда
Летний день
Лучшее чувство
Мефистофель
Над Серебрянкой
Над шахматной доскою
Новый сорт

                 

Папы знают: дети любят сласти...
Песня (вторая)
Петухи (шутка)
Пожелание
Правда
Предчувствие
Простая любовь
Рыцари из романов
Сельское кладбище
Сердце друга
Сила слова
Старый маршал
Счастливая
Счастье
Туркменский базар
Шпага чести
Шут
Я не умею быть счастливым...

Поэмы

Предупрежденье   Скачать

Вторая весна (В Сокольниках)   Скачать

 

Аскеты

Кажись бы, утрата невелика,
Что в лексике наших лет
Из обиходного языка
Исчезло слово "аскет"!

Куда б этот термин употребить?
Иные слова в чести.
Довлеют глаголы: "достать", "добыть",
"Добиться", "приобрести".

А все же к чему прибедняться нам?
Характер аскета жив:
Он так же, как прежде, суров и прям,
Не суетен и не лжив.

Нет волчьей алчности у него,
И сущность его мудра:
Не нужно лишнего ничего –
Ни почестей, ни добра.

И, как ни хитри, в вековечной мгле
Лишь тот оставляет след,
Кто слыл подвижником на земле,
Кто прожил жизнь как аскет.



Бескорыстье

Нет, не тем соловьям-солистам,
О которых молва гремит, –
Самодеятельным артистам
Муза милость свою дарит!

Лишь на клубных простых подмостках
Инженеры или врачи
С непосредственностью подростков
Носят гамлетовские плащи.

По субботам, в конце работы,
Там у них – репетиций шум,
Им скучать не дают заботы:
Где добыть парик иль костюм?

И не нужно им громких лавров:
Каждый делом богат своим! –
И поэтому, как подарок,
Сладость славы приходит к ним.

1959




Бой

В столичном
Ювелирном магазине,
Где золото
Сверкает на витрине,

К исходу дня,
Спокойно и устало,
Кассирша в будке
Выручку считала.

И тут-то вдруг
(Все помнят по газетам)
Вошел грабитель
В маске, с пистолетом,

Высокий, сухощавый,
Словно жердь.
Сказал ей хрипло:
– Деньги или смерть!

Все было так,
Как в фильмах на экране:
Свинец и смелость
Встретились на грани.

Бродвейских фантомасов
Эпигон
Решил к Москве
Примерить свой закон!

Не трудно было б
Под угрозой смерти
Отдать рубли,
Лежащие в конверте,

И в том ее никто б
Не осудил,
И он бы пистолет
Не разрядил!..

Но здесь расчеты вора
Промахнулись!
На миг два мира
Намертво столкнулись.

Глаза в глаза!
Отвага и разбой
Вступили в бой,
В непримиримый бой!

Кассирша знала:
Бой они вели
Не только за
Народные рубли!

Тут ей не подобало
Быть слабее
Питомца подлых гангстеров
С Бродвея!

Она погибла,
Как солдат в войну,
За весь наш образ жизни!
За страну!



Больной вопрос

Русичи, сородичи мои,
Говорю от боли, от любви!
Кто-то нам настойчиво и хитро
Навязал зловредный культ поллитра.
И уж так пошли мы водку пить,
Чтобы живота не пощадить.
И почто мы это зелье дуем,
В честь чего без продыха пируем?
Это же дракон, зеленый змей
Жрет нас, дураков, как пескарей!
Это же остатки дней своих
Делим на двоих да на троих.
Хватит, братцы, про камыш нам петь,
Время об Отчизне порадеть!
Время очень трезвыми глазами
Последить за нашими врагами -
Как, зачем, и кто из них
Спаивает наших часовых!



Вечерние тени

Ты сегодня скучаешь опять как вчера,
Значит, время потеряно даром…
А за окнами синие вечера
Догорают осенним пожаром…

От лиловой луны, от цветных фонарей
По земле растекаются тени.
И похожи они на людей, на зверей,
На узорные стебли растений.

Можно долго бродить – любоваться на них,
Потому что как звуки и числа,
Как страницы старинных, потрепанных книг
Тени полны глубокого смысла!..

Нам бы ночи не спать,
Чтоб будить тишину,
Чтоб шуршала листва под ногами,
Чтоб две тени, сплетенные светом в одну,
Неотступно скользили за нами…



Вывод

С годами
сердцем и рассудком
Я сторонюсь все горячей
Необязательных поступков,
Неубедительных речей.

Мне по душе теперь простые,
Прямые чувства и слова,
Дела земные, не пустые –
Как хлеб, как дружба, как трава.

Изведав жизнь, имею смелость
Сказать открыто, как никто:
Уж лучше ничего не делать,
Чем делать что-нибудь не то…



Глаза лжи

– Ты солгала мне!
– Ну, что за бред?! –
(А это видел сам!)
В глазах голубиный, невинный свет...
Ну как судить по глазам?

– Ты солгала мне?
– Нет! Никогда!
– Правду, правду скажи!

С тех нор мне запомнилось навсегда,
Какие глаза у лжи.

1960




Грусть

Уж очень мы весь век страшимся
Крупицу счастья упустить
И там порою веселимся,
Где лучше было б погрустить.

Не надо убегать от грусти,
Она спасает нас как друг,
Когда в любом неясном чувстве
Прорежется неверный звук.

Грусть – это снятый груз обмана,
Грусть – это правда без прикрас,
Грусть – это облако тумана
В сутемный
предрассветный час.

1974




Закон

Пока пропахшие войной
Орудия не бьют,
Дипломаты пьют вино
Порой с врагами пьют.

С врагами можно говорить
И за столом сидеть
С врагами можно даже пить…
Нельзя с врагами п е т ь!

Мы под одной Луной живем,
Но разный держим путь.
И песни разные поем,
И в этом наша суть!

Писал я много на веку,
Но все, народ, сожги!
Коль хоть одну мою строку
Вдруг запоют враги!




Каждому

Солнце во мгле непогожего дня
Не греет,
Сердце, где нет ни любви, ни огня
Стареет.

Жди не того, когда звонкий запев
Похвалят,
Жди одного: когда громкий припев
Подхватят!

Кто никогда своей отчей земле
Не служит,
Тот ни другим, ни семье, ни себе
Не нужен!

Время
Того, кто не любит людей,
Забудет:
Камень швырнет, а кругов на воде
Не будет!..

1968




Конь

Не могу смотреть, как на арене,
Пыль бичом стреляющим гоня,
Дрессировщик ставит на колени
Нервного и нежного коня.

Как он, бедный, пятится и скачет,
Подавляя собственный позор,
Как он от толпы стыдливо прячет
Свой блестящий оскорбленный взор...

Лишь однажды в цирке – впрямь как в песне –
Конь порвал тугие удила
И при всех фасонистый наездник
Вылетел как пуля из седла.

Ахнул цирк, а конь стрелою в двери,
Сквозь контроль, в шумиху площадей,
Где текла, глазам своим не веря,
Жизнь, отвыкшая от лошадей.

Золотой попоною покрытый,
Рассыпая ржанья звонкий альт,
Конь летел и жаркие копыта
Целовали городской асфальт.

Мимо красноглазых светофоров,
Карим взором не косясь на них,
Мимо перепуганных шоферов,
Мимо обомлевших постовых...

Конь летел, неся свободы трепет,
С гордою, как вымпел головой.
А сквозь камни проступали степи,
Пахнущие скифскою травой...



Кукла

Целый день в Москва-реке
Льнет народ:
Не ладьи-кораблики –
Лед плывет.

Ребятишки бегают
У перил,
Кто-то куклу с берега
Уронил.

Убегает гулкая
Стынь-вода,
Уплывает куколка,
Бот беда!

В желтом солнце плавится
Шелк волос,
Розовое платьице
Порвалось.

Смотрят очи синие
В небосвод,
Ножки апельсиновые
Вмерзли в лед,

Средь весенней просини –
Вдруг почаль.
«Поиграли? Просили?
Вам не жаль?»

Тает льдинка жухлая,
Жуть вода,
Уплывает куколка
в никуда.

1965




Ласковые строчки

Над рекой туманы вьются чайками,
Кони сонно бродят по лугам,
Волны кучерявыми овчарками
Ластятся к зеленым берегам.

Ветерок в пинг-понг играет с ивою,
Облака парчу в зените ткут,
Вдоль дороги струи шаловливые,
Словно струны нежные, поют.

Юркие, старательные ласточки
Пыль сметают с заревых небес…

Люди, я прошу вас: будьте ласковей,
Это вовсе с миром не вразрез!..

1975




Легенда

Разошлась по городу легенда,
Будто где-то здесь невдалеке,
Девушка с косой и с белой лентой
Утопиться вздумала в реке.

Мол, спозналась с горечью душевной,
А уж с ней не миновать беды!
Только будто вдруг старик-волшебник
Вынес ее чудом из воды…

В жизни много нужно человеку,
Нужен хлеб, нужна и красота,
И пошел народ на эту реку –
Поглядеть на дивные места…

Одним словом, так или иначе,
Дело стало сказкой обрастать,
И примчал из области докладчик,
Чтобы этот миф разоблачать.

Он гремел. Срывал аплодисменты.
Выдумку цитатами разнес,
Осмеял нескладную легенду,
А другой легенды не привез.

Сам он, видно, не тонул ни разу,
Не спасал он жизни никому,
И, наверно, в детстве тихих сказок
Не шептала бабушка ему…



Летний день

Стоит жара… Подметки башмаков
В расплавленном асфальте утопают.
Стоит жара… И тени облаков,
Как тающие льдинки, уплывают…

А над рекой – скамьи в сухом репье.
Скользят байдарки, воду полосуя.
Качается буксир как пресс-папье,
И чайки роспись чертят по лазури…

Чем тяжелей густой июльский зной,
Тем все охотней льнут к речной прохладе:
Кусты, купавы, купол голубой
Купаются в живой зеркальной глади.

И, не смущаясь светлой наготы,
Вблизи реки, рождающей доверье,
Купальщицы как белые цветы,
Колышутся сквозь сонные деревья…

1965




Лучшее чувство

Во всем мальчишки любят состязаться.
А я во многом уступал друзьям.
Что я умел? Глазеть да удивляться
Деревьям, людям, песням и цветам…

Теперь я знаю: есть такое мненье,
Что этот дар – совсем не пустяки,
Что в мире рождены из удивленья
Мечты и сказки, песни и стихи.

Все чудеса, что от других таятся
Умеет видеть удивленный взгляд.
Кто глубоко умеет удивляться,
Тот неизменно счастлив и богат!

С годами тают светлые виденья…
Черствеют утомленные сердца…
А я хочу, чтоб чувство удивленья
Со мной навек осталось до конца.



Мефистофель

Из шума пестрых голосов,
Из гула речи беспокойной
Вдруг возникает «Вальс цветов» -
Очаровательный и стройный…

И манит, манит зов смычков
На площадь девушек веселых,
И прут на круг из кабачков
Гуляки в праздничных камзолах.

И среди них, смеясь хитро,
Вступает в город Мефистофель,
На шляпе яркое перо,
И хищный, ястребиный профиль.

Звенит его удалый смех,
Его глаза горят отвагой,
И он танцует лучше всех,
И лучше всех владеет шпагой.

Но не завидуйте ему:
Все это – лишь обман искусства,
А блеск и удаль ни к чему,
Когда в душе ни капли чувства.

И что ему с того, что он
Всех лучших девушек тревожит?
Кто в сердце нежности лишен,
Тот быть счастливым уж не может.



Над Серебрянкой

Над речкой Серебрянкой
Висит веселый визг,
Над речкой Серебрянкой –
Фонтаны синих брызг.
А над водою, в парке,
Черемухи цветут,
И разбитные парни
Подсолнушки грызут...
Там есть ларек, эстрада,
Глазки дощатых касс;
И танцы «до упада»
Под популярный джаз…
Но кроме пива с водкой
И танцев под оркестр –
Там любят в синих лодках
Катать своих невест.
Среди осок зеленых,
Точеных, как ножи,
Они скользят в затоны,
В ночные камыши.
Плывут за ними звезды
И чуть дрожат впотьмах,
И замедляют весла
Свой лебединый взмах.
К ним ветлы тянут лапы,
И светятся в реке
Кувшинки, точно лампы
На тоненьком шнурке.
А вдалеке, за лесом.
Средь восковых берез,
Как настоящий леший,
Кричит электровоз.
Там в бочажинах черных
Несчетны чудеса.
Там у простых девчонок –
Русалочьи глаза…

1965





Над шахматной доскою

Я в шахматы играл со Счастьем,
Рассчитывая каждый ход,
Я, как большой, искусный мастер,
Послушных пешек вел вперед.

Я горд был, что мои фигуры
Ряды противника теснят.
Но счастье становилось хмурым
И отворачивало взгляд.

И вдруг я совершил ошибку
Зевнул и проиграл коня -
И с ослепительной улыбкой
Взглянуло счастье на меня!

И понял я: плохой я мастер!
Здесь трудно все предугадать.
Чтоб выиграть улыбку Счастья,
Порою надо проиграть!



Новый сорт

Под ветвями, за столом тесовым
Заседает опытный совет:
Судьи сорт оценивают новый,
Сладость ягод, аромат и цвет.

Садовод янтарную черешню
Высыпает на газетный лист,
Тихо приговаривает: – Ешьте,
Этот сорт особенно душист.

С видом деловитым и ученым
Люди молча ягоды едят.
А над ними, точно струны, пчелы
Глухо и завистливо гудят…

Поглядишь – и скажешь: не иначе,
Просто, мол, счастливая семья
Собралась позавтракать на даче,
Угощают: – Лакомьтесь, друзья…

Нет, они не те, кто любит сласти.
Важный труд – черешню оценить!
Правда, этот труд похож на счастье.
Но ведь он таким и должен быть.

1952




* * *

Папы знают: дети любят сласти.
Потому для каждого так просто:
Взять и подарить коробку счастья
Человечку маленького роста.

Ну, а взрослым, им ведь тоже надо,
Чтобы кто-то (раз уж нету бога)
В жизни иногда дарил бы радость,
Пусть не часто, пусть не очень много!

Люди мучатся от боли и от страсти,
Так нужны им ласка и участье,
Человек не может жить без счастья,
Человек не должен жить без счастья.

Если ты сегодня не умножил
Хоть на каплю чью-то радость в мире,
Так считай, что день напрасно прожил,
Как ленивый гость в чужой квартире.



Песня (вторая)

Опять сады кудрявятся
Опять цветет весна,
А девица-красавица
Тоскует у огня.

Зачем с утра до вечера
Ручьи поют в пути?
Не в силах сердце девичье
Томиться взаперти.

Оно трепещет, бедное,
Гнетет его печаль.
Оно, как птица пленная,
Из клетки рвется в даль.

Открыть бы клетку тесную
Да молвить сердцу вслед:
«Лети в лазурь небесную,
Гляди на белый свет!

Живи судьбой свободною,
Дней счастья не считай!
Потом зимой холодною
Обратно прилетай!»



Петухи
(шутка)

В Москве не слышно петухов
И лишь как память детства
Они живут у стариков
На белых полотенцах.

А было (дедов расспроси!):
Не диктор, не будильник,
А петухи во всей Руси
Работников будили.

Вот села русские
                            петух
Удерживает стойко
С утра захватывает дух
От птичьего восторга!

Большого тут искусства нет
Всего четыре ноты
Но это же трубит рассвет
Прорвавший сумрак ночи!

1969




Пожелание

Дай бог сберечь мне на земле
Тот восхищенный взгляд,
Каким мальчишки на селе
На радугу глядят.

Еще дай бог, чтоб дольше мог
У речки, у волны
Ловить не рыбку на крючок,
А радость тишины.

Чтоб ни корыстный интерес
Ни карьеристский рост
Не заслонили синь небес
И трепетанье звезд.

Все заповедные дары
От века не просты:
Без настоящей доброты
Не видеть красоты!

1980




Правда

Всем известно: пылкие порывы
Жгучей страсти, чувственной мечты
Мы узорим, точно ювелиры,
Тонким гарнитуром красоты.

Вяжут цепь венчальные колечки,
Блещет снегом пышная фата,
Греют сердце льстивые словечки:
«Жизнь моя! Навеки? Навсегда!..»

В рыцарском усердье постоянном
Род людской любви приносит в дар:
Звон стихов, разгулье ресторанов,
Ветер танцев, музыку гитар…

Но уж как бы все мы были рады,
Коль еще бы помнить об одном:
Дай нам бог любовь украсить п р а в д о й,
Чистой п р а в д о й, искренней во всем!



Предчувствие

Чуть лишь утро лучом изумруда
Мне в окошко ударит, звеня,
Ожиданье какого-то чуда
До краев наполняет меня.

Вот пропел над вершинами ветер,
Вот петух прокричал озорно.
Что-то важное будет за этим,
Где-то чудо случиться должно!

Все бывает: и боль, и остуда,
И тоска, и незваная грусть,
Но и в горе предчувствие чуда
Все равно бередит мою грудь.

Как не верить, что чудо случится?
Вот уже приближается весть!
Вот сейчас кто-то в дверь постучится...
Только б счастье суметь перенесть!

1972




Простая любовь

Нам простой любви не хватает:
Мало ценим мы все простое.
Надо больше любить трамваи,
Те, в которых трясемся стоя.

Надо больше ценить бульвары,
Где ограды как дым, сквозные,
Надо крепче любить базары,
Где товары все – расписные!

Надо легче прощать обиды,
Доброты от людей не пряча,
Улыбаясь с приветным видом –
И своим, и чужим удачам…

Нет, не нужно искать покоя:
Жажде подвига – всюду честь!
Но любите жизнь и такою,
Вот такою,
                     какая есть.

1960




Рыцари из романов

Рыцари из романов
С гонором боевым
Нежно и неустанно
Служили дамам своим.

Если же сердце дамы
Охладевало вмиг,
Рыцари из романов
Не упрекали их.

Рыцари из романов
Умели все понимать:
Дамы непостоянны
Что же их упрекать?

Чтобы в глазах у дамы
Вновь обрести почет,
Рыцари из романов
Шли в далекий поход.

Бились с ордою вражьей,
Гибли в боях лихих
С именем той,
что даже
Не вспоминала их!..

1961




Сельское кладбище

Над селом дымок курится.
Солнце светит. Скот мычит.
Рядом кладбище теснится.
Рядовой обычный вид…

Чинно парочки гуляют
У кладбищенских оград,
Пастухи коров гоняют,
Ребятишки гомонят.

Мертвые спят под крестами,
А живые «крест несут»
Никакого места драме
Отродясь не видят тут.

Словно здесь приемлют очи
Скорбный час холодной тьмы
Как мельканье дня и ночи,
Смену лета и зимы.

Словно здесь в родстве с землею,
Где дружны вода и твердь,
Грозной роковой чертою
Не разъяты жизнь и смерть!

Кто-то смерть навеки ляжет,
Кто-то встретит крик грачей, –
Надо всеми тучку вяжет
Солнце спицами лучей…



Сердце друга

Пытанный жестокими боями,
Смел ли я без друга обойтись?
А вот нынче верными друзьями,
Кажется, не смог обзавестись.

Правда, есть, конечно, сослуживцы,
Родичи, соседи тоже есть.
Компаньоны к рюмке приложиться,
Эти есть! Да велика ли честь?!

Сердце друга излучает радость,
С ним в беде и счастье веселей.
Друг везде как тень шагает рядом.
Нету у меня таких друзей.

Может это бред мой в час недуга?
Может просто нервы разошлись?
Если есть на свете сердце друга,
Я прошу: - Не прячься! Отзовись!

1974




Сила слова

Hе ценит слова –
кто не был
В высоких крутых горах,
Где десять шагов до неба,
Где вечность сквозит в снегах...

В горах надо тихо ехать,
За каждым словом следить,
Чтоб в гулком ущелье эхо
Случайно не разбудить.

Бывает: лишь звук единый
Качнет снеговой карниз –
И вот уже гул лавины
Летит, нарастая, вниз!

И нет в мире сил, чтоб снова
Вернуться на прежний путь,
Чтоб то роковое слово
Поправкой перечеркнуть!



Старый маршал

Встречается мне часто на прогулке
На скверике, где дети и мамаши,
Морщинистый по-стариковски хрупкий,
С мохнатым шарфом…
отслуживший маршал.

Он с малышами возится от скуки,
Но офицеры, провожая дам,
При встречи с ним бледнеют вдруг
и руки
Вытягивают коротко по швам!

А он, не глядя ковыляет мимо,
Как будто он совсем уж и не он.
Лишь пахнет дымом маршальское имя,
И шум листвы над ним как шум знамен.

И каждый раз, когда по переулку
Он стариковской палочкой стучит,
Мне слышится раскат орудий гулких,
Рев авиации, победный звон копыт!

А многие проходят - и не видят,
И часто мне покоя не дает:
Вдруг кто случайно старика обидит,
Заденет, обругает иль толкнет?!

1955




Счастливая

Седая, некрасивая,
Усталая на вид,
"Какая я счастливая!" –
Она мне говорит...

И вправду, так и светятся
Два солнца из-под век.
Дивлюсь. Не часто встретится
Счастливый человек!

– В чем счастье? – шепчет тихая. –
Вишь, робкой я слыла,
Трудилась век ткачихою,
Богатств не наткала.

А тут всех наших суженых
Война взяла к себе.
Вот и жила без мужа я,
Не радуясь судьбе…

Ну ладно. Что же делать-то?
Чем скрасить маету?
Взяла в детдоме деточку,
Чужую сироту.

Была девчонка хилая,
Как смерть господь прости!
А нонь – какая милая!
Аж глаз не отвести!

Ну, стало быть, мы с дочкою
Живем себе ладком…
Как вдруг велят мне: срочно, мол,
Явиться в исполком!

И вон какую весточку
Нежданно слышу я:
Поздравь свою, мол, девочку –
Нашлась ее семья!

Всем свидеться не терпится,
Но ты – вторая мать –
Скажи: согласна встретиться
Согласна ль из принять?

О господи! Согласна ли?
Бог видит: и не прочь!
Ведь вон какой прекрасною
Я им взрастила дочь!

«Нет, мать с отцом схоронены
В год боевой страды.
Сестренку ищут с родины
Три брата, три сестры».

И тут они, молодчики,
Нагрянули в мой дом:
Учительницы, летчики,
Ветврач и агроном.

Все ласковые самые,
Добрее не сыскать:
Уж с первой встречи «мамою»
Меня все стали звать!

Теперь скучать мне некогда:
То, глядь, подарки шлют,
То сами в праздник съедутся,
То в гости призовут.



Счастье

Писать о любви безответной
Привычно и просто в стихах.
А счастье, оно бессюжетно,
О нем не расскажешь в словах...

Оно – в синих тенях заката,
Что стелют в саду тополя,
И в ласковом запахе мяты,
Которым объята земля.

Оно – в этом шепоте сонном
Про то, что другим не понять:
Про губы, про сосны, про солнце,
Которому хочется спать.

Оно – в этих смятых ромашках,
В заломленной белой руке
И даже в забавной букашке,
Ползущей по вашей щеке...

1956




Туркменский базар

Цветных ковров ажур.
Стада папах лохматых.
Рубцы тигровых шкур
На солнечных халатах...

Как музыка ушам,
Как сладкий мед для чая,
Радушное «салам»
Меня везде встречает...

Я здесь брожу в пыли.
Не спрашивая цены:
Был прав Махтум-кули:
«Лишь слово драгоценно!»

Среди ковров и лент
Один товар мне дорог:
Старинный шелк легенд
Да жемчуг отговорок…




Шпага чести

А все-таки было бы хорошо,
Чтоб в людях жила отвага,
Чтоб каждый по городу гордо шел
И сбоку сверкала шпага!

И пусть бы любой, если надо, мог
Вломившись в дверь без доклада,
С обидчиком честно скрестить клинок
И твердость мужского взгляда.

Как сладко за подленькое словцо,
За лживую опечатку
Врагу в перекошенное лицо
Надменно швырнуть перчатку!

Тогда б не бросали на ветер слов
Без должного основанья,
И стало б поменьше клеветников,
Болтающих на собраньях.

А совесть и гордость имели б вес.
И, сдержанный блеском шпаги,
Никто бы без очереди не лез,
Тыча свои бумаги.




Шут

Обычно при любом
Владетельном князьке
Жил мудрый шут: с горбом,
В дурацком колпаке...

На долю горбуна,
Умевшего острить.
Была там власть дана:
Всю правду говорить!

Кривляясь и смеясь,
Он вслух мог произнесть
Чего не смел и князь:
Назвать – где грязь,
Где лесть.

Но истиной в речах
Он вызывал лишь смех.
А прочие, ловча,
Все также лезли вверх.

И помнил каждый плут,
Что надо век хитрить
Что «может только шут
Всю правду говорить»!

…Тут для меня суть в том:
Бывает до сих пор,
Считают шутовством
Правдивый разговор.




* * *

Я не умею быть счастливым,
Я легче трудности несу.
Так часто людям некрасивым
Костюм нарядный не к лицу.

Мне петь бы песни в день удачи,
А я все думаю, чудак
«Быть может, рядом кто-то плачет...
Мне весело, а им-то как?»

Как можно, чтоб меня машина
Несла на мягких тормозах,
А кто-нибудь смотрел мне в спину
С обидной завистью в глазах?!

И на пирах я счастлив не был;
Меня смущает там одно:
Еще есть в мире дом без хлеба,
А я пью хлебное вино!

Всегда, когда я рад бываю,
Мне трудно скрыть неловкий вид,
Как будто я сижу в трамвае,
А рядом женщина стоит...

1954